Вы никогда не роняли свекольную запеканку в аккурат на белые брюки перед самым выходом на ковер к директору?..
уверяю Вас, он просто забудет, зачем вызывал! :)

есть много чудесного в этом мире:

• наблюдать звездопад или просто валяться с любимой книжкой на диване;
• получить весточку от давно запропавшего друга или написать душевное письмо;
• собрать урожай и готовить припасы на зиму, помогая маме;
• купить любимой давно желанную книгу и топать с ней (книгой) по городу, периодически заглядывая наугад в буквенное нутро;
• составить и отправить рожденный в муках отчет, где цифр больше, чем букв, заварить зеленого чаю и открыть, наконец, ленту друзей...

- да, есть многое на свете, друг Горацио...

Надоело дышать кондиционированным воздухом. Открыла окно. И теперь ко мне в гости постоянно ломятся здоровенные жирные мухи. Может, они что-то про меня знают такое?.. манящее?..

на уик-енд поработали скорой помощью)))
вообще-то мы поехали помочь родителям посадить корнеплоды в сыру землю. ну, может, лопатой или вилами помахать, чернозем взрыхлить рогами... а получилось как всегда: полчаса с граблями, а прочие 20 часов - в обнимку с подушкой или со столовой ложкой)))
отвезли маме книжек на почитать. мама заказала детективов поувлекательнее. мы пытались найти "Не только Холмс", но увы, пришлось пока обойтись старой доброй Агатой... "не холмса" только под заказ.

На этот раз с квартиркой Машхен повезло: просторная, уютная, не дует да не поддувает. А то, что высоковато, так нам на то смотреть нечего, забрался да спи себе.

И вон однажды, мрачным предзимним вечером Машхен забилась в елочное дупло, утрамбовала припасенные на всякий перекус орехи и заснула долгим сладким сном. А разбудила ее жара и негромкая музыка. То, что это не птицы, наша героиня поняла сразу, но странное вдруг настало лето - и тепло какое-то не лесное, и запахи чужие совсем. Высунула Машхен нос спросонья из дупла да чуть и не выпала - весь ее дом, сосна, то есть, опутана мерцающими огоньками, кругом сверкают невиданные яркие плоды, на шишки непохожие, а дух откуда-то идет ну просто сказочный.

А далеко внизу, под деревом, кто-то тоненько поскуливает. Закружилась у Машхен голова от обилия впечатлений и отправилась она на разведку. И обнаружила всего-то маленькую девочку, которая так горько плакала, что не сразу заметила, что на ветке прямо перед ее носом пристроилась озадаченная и взъерошенная со сна мышь.

- По какому вопросу плачешь, девочка? - должна была бы поинтересоваться мышь, если б это была крыса канцелярская, но наша знакомая сама всего боялась, а потому только пискнула:

- Кто тебя обидел?

- К-к-отенка не подарили! - и девочка залилась целым водопадом слез.
Машхен подобралась поближе:

- Зачем нам кот, кот нам не нужен, от него расход один и беспокойство.

- Что ты-то в котах понимаешь! ты же мышь!

- Я Машхен! - гордо пискнула мышь и ткнула себя кулачонком в грудь.

Потому что это была гордая южная мышь, у которой даже был дедушка в Абхазии и потомственное чутье на спелые мандарины и свежий сулугуни.

- Давай не будем хотеть кота, а расскажу я тебе сказку. Про одну сказочную страну, где растут вкусные каштаны, кукуруза в виде мамалыги, орехи в любом виде и вино для какой хочешь компании, где живет мой дедушка и множество его гостеприимных родственников, где петь начинают раньше, чем пищать, а сыр уступает только швейцарскому...

И девочка сразу притихла и заслушалась. Так Машхен нашла себе нового друга и узнала, что такое Новый год.

***
Это был почтенный среброшерстный Мыш. Без всякого мягкого знака мыш, и жил он не где-нибудь в избе или чистом поле, а в собственной просторной и гостеприимной норе, что под известным на весь Чегем инжировым деревом во дворе дяди Сандро. И многочисленные гости, друзья и родственники Сандро так же уважительно относились к обитателям инжирового дерева, как и к жителям большого каменного дома. И, говорят, сам Фазиль Искандер писал про маленького, но гордого Мыша Сандро. Или еще только собирался написать?.. так не будем похищать его хлеб, а напишем про Машхен.

Да-да, ту самую проказницу Машхен, что прослышала про огромные зеленые ели да глубокие снега, да про вкусные кедровые и сосновые шишки, да про долгие-долгие месяцы метельного сумрака и студеную тишину. И захотелось Машхен самой посмотреть, бывают ли такие чудеса на свете, узнала она, что если найти в горах самую высокую ель, да чтобы в ней нашлось глубокое дупло, и если подкрепиться основательно орехами да заснуть, спрятавшись в этом самом дупле, можно потом проснуться где-то в далекой сказочной стране, куда увозят самые красивые деревья… Правда, Сандро предупреждал, что можно оказаться в совсем другом месте, где, говорят, мышей мало, а людей так много, что они сами себе строят высокие деревья и в них живут, как птицы. Но Машхен рассудила, что Большое Мышиное Приключение того стоит и отправилась в путь.

И она нашла эту ель, с вполне комфортабельным дуплом, и заснула в обнимку с орехом… а где же оказалась наша искательница приключений, вы уже слышали. И это немножко другая история.

Вот уже 24 года она не любила собственное имя. Мама назвала ее Оксана, но она всегда отсекала это раздражающее ее пустой округлостью «О». Подружка детства, верная Санча (она же Александра) Панса, как и было велено, звала ее сложным нагромождением согласных – Ксюрысикин, а чаще Ксю.

Но ее ученикам и директору школы личные амбиции начинающей педагогини были до лампочки, так что пришлось отдать им на растерзание официальное имя-отчество, мистическим образом превратившееся в Сану Марковну. Отдельный реверанс папочке, от которого дочке досталось разве что евангельское отчество да потрепанная фотография щуплого студентика в очочках, на правах главы семейства обнимающего слегка беременную юную жену. У мамы были еще несколько подобных черно-белых сокровищ размером с половинку тетрадного листочка, но, будучи женщиной суровой профессии (судмедэксперт – это вам не педиатр какой), привычки грустить над ними тайком не имела.

И только как-то раз, вернувшись из служебной командировки в какую-то сибирскую тьмутаракань, она курила полночи на кухне и вдруг разговорилась, разоткровенничалась перед дочерью, робко заглянувшей хлебнуть водички. И даже, забыв о тлеющей в пальцах сигарете, напевала какую-то глупую песенку из времен того таежного колхоза, где за месяц короткого лета вспыхнула и сгорела первая любовь физика-теоретика и второкурсницы Новосибирского мединститута. И вспоминала мёд в настоящем деревянном бочонке, привезенный дедом на поспешную студенческую свадьбу, и практически неотапливаемый роддом, из которого ее забирали подружки, потому что молодой муж к тому времени уже был захвачен, связан и благополучно вывезен в Столицу как военный трофей лихим набегом родителей. Они, видите ли, решили, что блестящую научную карьеру нельзя тормозить браком с сибирской бесприданницей, осложнившимся к тому же ребенком.

Мама сантиментов не любила и с дочерью не церемонилась, стараясь поддерживать доверительно-шутливый тон в отношениях, но упрямо направляла ее судьбу в правильном, как ей самой казалось, направлении. Поэтому, когда после получения диплома и пары неудачных попыток сделать «деловую карьеру» («Упрямая девчонка! Говорила – иди в науку!»), присмиревшая несостоявшаяся бизнес-ледь психанула и устроилась преподавать географию в самую обычную среднюю школу, стоически посоветовала готовить документы в аспирантуру в свободное от проверки тетрадей время.

Маме жизнь Оксаны представлялась теперь ровной и спокойной – путешествия по странам и континентам у школьной доски по три дня в неделю, кропотливое вгрызание в науку под чутким руководством ее знакомого университетского профессора, скорое замужество и семейная жизнь с взаимными походами в гости по воскресеньям. Жених? Разумеется, был на примете и кандидат в мужья, положительный и флегматичный, занимался микробиологическими изысканиями уже десяток лет, где-то даже известный, но в меру, и, похоже, остепенившийся раз и навсегда еще лет в семь. Называл Оксану деточкой и приручал к мысли о тихом семейном счастье.

 * * *
В мае директор школы Анна Иоанновна пригласила новенькую учительницу географии в личный кабинет и безапелляционно заявила, что, пока та не принесет справку о медосмотре, о море пусть и не мечтает. Ах, Вам не сказали? Вы едете в наш подшефный винсовхоз Шабо Одесской области, вожатой, вместе с группой старших девочек? Кто эти девочки? Ну, как же, лучшие ученицы старших классов под присмотром лучших учителей, то есть старших девочек. Как что делать детям в винном колхозе? Виноград собирать, конечно! Ну, еще его подвязывать. Персики еще. Да не подвязывать! Там, на месте разберетесь. Вот экзамены примете, ремонт закончите – и вперед! А про медосмотр не забудьте, а то мы Вас не допустим к вину… тьфу ты, господи, к детям.

- Сана Марковна! Сана Марковна! Мы ее нашли! – к вагону бежала стайка ее великовозрастных воспитанниц, вереща и подпрыгивая, как спугнутые воробушки. И в этой толпе весьма физически развитых организмов как-то потерялся наш новый персонаж, из-за которого, собственно, вся эта кутерьма с беготней, тревожными звонками школьному начальству и театральным заламыванием рук старшей по группе.
- Это Вы – наша новая медсестра? – Оксана машинально приподнялась на носочках из желания выглядеть хоть немного солиднее в своих джинсиках-сандаликах.
- Да, и психолог по совместительству, мне Наташка сказала, что ждать надо под колоннами, а вы тут, на перроне.
Девушка улыбалась так, словно они знакомы с детского сада. Глаза сияли. Они были необыкновенны. Два озера. Тут же вспоминалось гомеровское «волоокая» и «луноликая». С глаз и этой сразу завоевавшей Оксану улыбки все и началось. А что было, кроме этого? Высокая, светловолосая, стриженая, брови, как у красавиц в древнерусских сказках, - соболиные; полные яркие губы. И сама она была яркой и чуть полноватой, но высокий рост и необыкновенная подвижность придавали ей сходство с жизнерадостной трехцветной кошкой, приносящей удачу и счастье.
- Каня! – это Наташа, школьный биолог, машет, выглядывая из-за мощной спины проводницы.
- Вообще-то я - Оля, но все с детства зовут Каня.
- Каня – замечательно, тогда я – Сана.
- ???
- Ну, не Оксана ж Марковна!

Детки с шумом грузились в вагон, Анна Иоанновна пересчитывала их по головам, как цыплят. Оля-Каня шушукалась с Наташей, как выяснилось, ее подругой детства, - собственно, по ее рекомендации ту и взяли в лагерь, в последний момент заменив захворавшего заранее выписанного эскулапа. Старших девочек, как вожатых теперь звали все, включая юных виноделов, было пятеро, впрочем, Татьяну - массовика-затейника – потеряли еще в Одессе, у нее там оказался свой марьяжный интерес, но о ней никто не горевал, очень уж была занудлива. Путешествие было славным, и вожатые, и детки были рады вырваться на свободу, от мам-пап подальше, и это весьма объединяло. Чувствовали они себя заговорщиками.

Разумеется, кто-то бесповоротно опоздал к поезду и прибыл то ли самолетом, то ли на оленях сразу в лагерь; в пути благополучно посеяли чей-то чемодан с провизией; почти всю дорогу великовозрастные детишки жевали заготовленные родителями запасы на месяц и играли в карты, кое-кто сделал попытку по-взрослому напиться, а заслуженные учительницы-воспитатели к моменту высадки в городе–жемчужине у моря имели весьма бледный вид по причине бесперебойных возлияний всю дорогу.

Лагерь, сразу переименованный в ЛТП, радовал глаз спартанской обстановкой, незатейливостью мест общего пользования и выдержанным в духе 30-х годов дизайном столовой – дощатые столы да отполированные десятками поколений юных виноградарских тухесов лавки. Режим тоже был спартанским – после подъема на рассвете вожатые со школьниками отправлялись на виноградные плантации, где совмещали приятное витаминизирование с полезным собирательством, а после обеда бодренько топали к морю. Вожатские обязанности сводились к регулярному пересчету детишек по дороге на пляж и обратно, да еще к сопровождению их подышать воздухом после вечерних дегустаций винного материала, приобретаемого у аборигенов, и чтению лекций о вреде пития и курения. Прочие воспитательные мероприятия, а также укрощение самих вожатых относились к компетенции педагогов, опять же в свободное от распития местного вина время.

Но никакой спартанский режим, никакие мероприятия не в состоянии были сдержать разыгрывающихся в домике старших девочек страстей. Ибо, не прошло и недели, как Оксана поняла, что влюбилась со всем пылом не подпорченной разочарованиями юности. В кого? Ну, не в вечно ж пьяного тракториста, вывозившего ящики с виноградом! Разумеется, в волоокую медсестру. Сначала у нее появилось ощущение, словно на шею набросили лассо и другой конец отдали в руки Оле, и теперь она всегда чувствует ту точку в пространстве, где находится предмет обожания. Затем подчинило себе неудержимое стремление выполнять любое ее желание, неважно, высказано оно вслух или просто носится в воздухе. Эдакое рыцарство вплоть до готовности стать ковриком у ног любимой или послушной ластящейся кошкой. И все это как-то тайком, издали, потому что место верного оруженосца при нашем Дон Кихоте, точнее, прекрасной Дульсинее, было постоянно занято подругой детства.

А все силы нашей героини были брошены не на то, чтобы попытаться завоевать даму сердца, а на то, чтобы бороться с собой и маскировку собственных чувств. Эдакий коммунист под пытками или партизан на допросе, который не только ни за что не скажет, сколько душ в отряде, но и не покажет, что чувствует боль. Главное – не выдать себя, а больше ничего и не нужно. Потому как в этой счастливой поре влюбленности достаточно просто того, что можешь видеть, слышать, жить этим счастливым полетом, нет желания что-то ускорять, ждать разрешения ситуации, подстегивать ее. Самодостаточность наркотического опьянения.

Конечно, долго это продолжаться не могло. Потому хотя бы, что не только ежу было понятно, чтО носится в воздухе, а все обитательницы домика вожатых были наэлектризованы все возрастающим напряжением. И, разумеется, случилось объяснение, да только инициатива, как это ни странно, принадлежала не нашей героине, которая была вполне счастлива своей тайной любовью и даже не думала о чем-то бОльшем. Как раз наоборот. При первой же случайной (или подстроенной соседками по комнате) возможности остаться наедине Оля задала всего один вопрос. Простой и не допускавший уклонения от ответа: «Ты в меня влюбилась?» Ответ был столь же незамысловат: «Да». Фраза «Ну, вот. И ты тоже. Это какая-то эпидемия». И такой тяжелый вздох, что обеим тут же стало невыносимо грустно. Одной – потому, что ее, похоже, преследовал рок, заставляя подруг и просто знакомых терять от нее голову. Другой – потому, что стало ясно, что от ощущения полета и счастливой недосказанности не осталось и следа, а смысла этого разрушения она не видела. И кому она мешала?..


Мне хотелось бы припаять к этой истории хэппи-энд, но он не будет правдоподобен. А правда была в том, что не было больше ни разговоров и объяснений, а только натянутость и тяжеловесность обязательного общения, ни радости от моря, солнца и свободы, а просто одиночество среди лета. И уже много месяцев спустя, однажды зимой кто-то постучал в дверь студентки-аспирантки Саны (оставившей отчество в школе), и оказалась нежданная гостья той самой волоокой и луноликой Каней. И они сидели за чашкой чаю, а может, вина. И вдруг прозвучало: «А ты знаешь, что теперь я в тебя влюбилась?». А в ответ: «Да».
И после паузы: «Но только я тебя не люблю. Переболела.»

Квест по-високосному.
Ну, когда б я еще вспомнила, что 2008 был на 24 часа дольше?..
в жизни всегда найдется место сюрпризу!
 например такому: в самый канун НГ (и ДР) остаться практически без денег. просто потому, что шеф решил, что хватит оплачивать мое 2 высшее и денег в последний момент не дал. не бросать же, на 4-то курсе - решила я... и... короче, хорошо, что тут почти никто меня не читает из близких, пожаловался - и легче стало. и не напряг никого)))
ладно, надо топать в работу, она меня таки любит, засыпала бумажками, вот и барахтаюсь, а надо бы за сегодня разобрать...
Веселых вам свят, товарищщщщщщи!

устала)))
а еще 3 экзамена. половина..........

 Если кто еще не знает, есть у меня братец, он физик-теоретик, весь в науке, Ландау - кумир и прочая... и вот откопала я у себя в компе в папке на предмет "почитать" некий шедевр про физиков Ленинградского физтеха. и зачиталась. готова проиллюстрировать, тут и филологу есть чем насладиться!

цитатки:

Члены-корреспонденты и члены уравнения

     Многозначность слова  "член"  служила  и служит источником бесчисленных

шуток и каламбуров. В большей части, впрочем, довольно дюжинных. Вроде:

     "Почему  крупный рогатый  скот  считают  по головам, а академиков -  по

членам?"

     Часто, однако,  можно стать свидетелем  разговора, в котором ни один из

собеседников  не  имеет  ни малейшего  желания  сказать  двусмысленность или

пошутить:

     "А я тебе говорю, что член Ландау тут всегда больше члена Лифшица!".

     "Не говори ерунды, при этих параметрах член Ландау просто онуляется!".

     На  одном  из  теоретических   семинаров   докладчик  часто  употреблял

выражение "этот член  онуляется",  произнося в последнем слове "о", как "а".

Руководитель   семинара,   большой   ревнитель  чистоты  русского  языка,  в

конце-концов  прервал   его:"Саул,   По-русски  можно  сказать  "этот   член

онуляется"  или  "этот член  аннулируется". Говорить "этот член ануляется" -

нельзя!

     Саул, прерванный посредине какого-то тонкого доказательства,  уставился

на руководителя семинара, как бык. Секунд через пятнадцать, которые тянулись

очень долго, он тряхнул головой и скороговоркой  произнес:"Ерунда! В русском

языке безударное "о " часто читается как "а". Итак, "этот член ануляется".

(…)

Водка в рамках строго научного подхода

     Тому  же  Саулу  принадлежит  замечательно  сформулированный  и  строго

научный подход к извечной русской проблеме.

     Саул в молодости был абсолютным абстинентом, т.е. не брал в рот ничего,

крепче сока. Исключалось даже пиво. ( Позднее ситуация изменилась ).

     Однажды, когда  его коллеги  по  сектору  начали  дискуссию  на предмет

выпить  и закусить, Саул с чувством  сказал:  "  Не понимаю, как  люди могут

брать в рот  такую мерзость, как водка! Допускаю, впрочем, что вкусы у людей

могут быть разными. Но уж, если  людям это нравится, неужели ученые не могут

создать  жидкость, которая,  обладая  тем  же вкусом,  по  крайней мере,  не

обусловливала бы опьянения!"

Академик и члены.

     В начале семидесятых докторскую диссертацию защищал молодой, энергичный

экспериментатор.   Как    и    многие    другие    экспериментаторы,   своим

экспериментальным  результатам  - интересным и высоко ценимым специалистами,

он  большого  значения  не придавал.  Зато  гордился  своими  теоретическими

результатами - весьма, по  общему мнению,  скромными. Оппонентами он  выбрал

двух   теоретиков  и  экспериментатора.  Экспериментатор,  не  кривя  душой,

диссертацию   похвалил.   Теоретики  же,   всячески   хваля  эксперимент   и

подчеркивая, что  "  не снижает...",  осторожно намекали,  что теория - дело

тонкое, не всякому доступное, и требующее большой осторожности.

     Перед  голосованием  председательствующий  Академик,  в соответствии  с

традицией,  обратился  к  членам  совета с напутственным  и подводящим итоги

словом:

     "  Мы  прослушали сейчас  превосходную защиту. И диссертант,  по-моему,

бесспорно  заслуживает  присвоения ему ученой степени доктора физ.-мат наук.

Всем нам  известны выдающиеся  экспериментальные  результаты диссертанта.  С

другой стороны, все  мы знаем строгость наших теоретиков. Подчас - излишнюю.

Любой экспериментатор может подтвердить, что член туда, - член сюда, большой

роли не играет..."

     Академик явно  не  намеревался шутить, и  потому с  большим недоумением

смотрел на хохочущий зал...    

(Михаил Левинштейн. Дух Физтеха - http://www.lib.ru/NEWPROZA/LEVINSHTEIN/fti.txt )

 в городе март, слякоть и грязь, и такое ощущение, что полный город псов, машин и скотов...
хочу быть птицей, чтоб подняться НАД всей этой мусорной ...действительностью.............
нет, лучше даже филином в глухом лесу)))))))))

можно было бы охарактеризовать фразочкой "а кого б покусать?!!", да вот только то ли лень, то ли ПМС подкрался незаметно))

засыпана липкими снегами. будем топтать тропинки и откапываться...

залягу в берлогу с симпатичной медведицей и буду с ней книжки читать -  те, что хочу, а не что надо))
и любиться в паузах между чтениями)) 

хотела написать эдак вдохновенно-возвышенно да все про высокое, про искусство... но сначала надумала порядок в компе навесть.
И вот что нашла. В папке "поздравить!"
Долго думала, кого и с чем ТАКИМ я собиралась поздравлять))
Ваши варианты?

топать босыми лапами по полосе прибоя,
чувствовать твердую прохладу ступнями там, где песок переходит в гальку,
оступаться и проваливаться по щиколотки в набухший от волн песок,
держать тебя за пальчики и смотреть на море,
на тебя,
на чайку,
снова на тебя
натебянатебянатебя............

я тебя люблю
тебя и море
мы же еще будем все вместе, да?..